Трус умирает тысячи раз…
Главная » Мотивация » Трус умирает тысячи раз…

Трус умирает тысячи раз…

Путь воина есть решительное, окончательное

и абсолютное принятие смерти…

(М. Мусаси, «Го рин но сё»)

Страшная колющая боль мгновенно пронзила его тело. Ничто в этот момент не могло спасти его от падения на татами: ни крики тренера, ни вопли возбужденной и жаждущей крови толпы болельщиков, ни собственная сила воли. Какая-то неведомая сила сковала его мышцы и сбила его дыхание в животный стон, выходящий из горла.

Как же так? Неужели он не видел этот мощный «уширо гери», который красиво и метко провел его противник? Ведь удар шел так медленно, что, казалось, он видел, как разворачивается противник, как медленно и верно идет его пятка со спины, как живот и ребра вдавливаются внутрь под силой сокрушающего удара! Вспоминая последние месяцы тренировок, он ясно и четко видел этот удар, блокировал, мощно контратаковал, ловил и вышибал противника. «Как же я мог подловиться на эту хитрость?» — был первый его вопрос. «О чем я думаю, надо же вставать и продолжать бой!» — эти слова в мгновение ока пронзили его сознание.

Встать… Это было самое трудное для него сейчас. Боец, поднявшийся по пирамиде боев до полуфинала, должен был встать и выиграть бой, чтобы выйти в финал. А финал был ему так необходим… Финал — это то, о чем он часто мечтал после тренировок, потирая больные мышцы и разбитые от ушибов кости. Финал для него должен стать результатом победы над своим «я», своей трусостью, о которой постоянно говорил ему учитель. Когда он пришел в зал к учителю и начал тренироваться, он очень боялся поединков. Он боялся старших учеников, он боялся травм и боялся проиграть. Через несколько лет, когда он вырос и стал сильным и крепким, он понял, какую разрушительную мощь несут его руки и ноги, но все равно он боялся поединков. «Ты — трус, лох, ссыкун» — эхом звучали в его воспаленном мозге слова учителя. Ему было больно, обидно, эти слова казались ему несправедливыми, он тысячи раз начинал бой с желанием победить и… тысячи раз проигрывал бой, оставаясь трусом.

«Трус умирает тысячи раз, а герой — лишь однажды» — эти слова прозвучали в его мозге, когда он уже стоял на татами перед улыбающимся противником. В это мгновение судьи отдали «вазари» его противнику. Но он не слышал слов судьи, он не слышал криков товарищей по команде, он уже не чувствовал боли в печени. Он был готов драться, продолжать поединок, выбить у противника победу из сердца. «Трус умирает тысячи раз, а герой — лишь однажды» — эхом повторило его тело слова, рожденные его воспаленным сознанием. И тогда он решил умереть…

«Зокко» — услышал он команду судьи и смело пошел на противника. В его глазах уже не было страха, его лицо не было искажено ненавистью к врагу, а его тело после смерти уже не болело. Его руки и ноги уже не подчинялись законам мозга и его мыслям, а слились в едином порыве в каком-то зловещем танце контактного каратэ.

Это был не бой, ведь мертвый человек не может драться. Это был боевой вихрь или яростный смерч, который прошел по татами и оставил за собой лежащего в нокауте противника. И даже после команды «ямэ» он не осознавал того, что произошло, и даже когда объявили его имя, имя второго финалиста, он не слышал этого. Он не чувствовал, что его ведут товарищи, он не слышал похвалы тренера и не видел разбитый и боязливый взгляд своего финального соперника. Единственное, что он точно знал, было то, что он впервые победил самого себя, он впервые победил свой страх, впервые выиграл и при этом не умер. Он не был трусом. И теперь он точно знал, что финал будет его…

1997